«Ой, где был я вчера, не найду, хоть убей...» - пел Высоцкий. Я-то хорошо помню, где вчера был. Здесь был, дома. А вот чем закончился вчерашний вечер, и правда, помню очень смутно. Голова трещит. Во рту почему-то кусок ваты. Пробовал вынуть, не получается, оказалось - язык. С трудом разлепив веки, оглядел комнату. Да-а-а... Погуляли... Помещение чем-то напоминало ресторанчик средней руки посреди вечеринки. А убирать, конечно, мне...

Задача номер раз - прийти в себя. Поднимаюсь, одеваюсь, шагаю. В ванную, мимо зеркала. Не удержался, взглянул - жуть в тапочках. Не дойдя до ванной, вспомнил, что совсем недавно читал про интересный рецепт от похмелья. То ли мексиканский, то ли пуэрториканский. Надо взять половинку лимона и натереть себе подмышки. Захожу на кухню, разрезаю зеленый лимон. Черт, и правда, приятно. Лимонный сок щиплет и холодит кожу. Но все равно, до нашего рассола далеко и я ныряю в холодильник. Потом все же добираюсь до ванной.
Через полчаса, с трудом пережив холодный душ, возвращаюсь в комнату.  Беспорядок уже не вызывает прежнего ужаса, но и браться за уборку еще не хочется.

«И мальчики кровавыя в глазах...» Откуда он взялся?.. Нет, мальчик был не «кровавыя», а вполне «симпатичныя» Но появление юного гостя в моей двухкомнатной каморке было сродни чуду. Он стоял спиной ко мне, возле окна, и утренние лучи собрались вокруг него радужным ореолом.

Я деликатно кашлянул. Мальчик тут же обернулся. Лица было не разглядеть, свет мешал, но фигурка была суперская. Потрепаные джинсы и тонкая кожанка лишь подчеркнули стройность и изящную стать пацаненка.
«Привет» - вежливо поздоровался гость. Голосок что твой колокольчик...
«Привет. Вы кто, молодой человек?» - произнес я через силу, хотелось не говорить, а смотреть, смотреть, смотреть... А еще больше хотелось... Но не будем о грустном.

«Мое имя тебе все равно ничего не скажет. Давай быстренько начнем, у меня еще полно работы сегодня. Ты ведь не один.» В голосе мальчика сквозило плохо скрытое неудовольствие. Наверное, тоже поднялся ни свет, ни заря.
«Если ты решил, что я  что-то понимаю, то ты ошибся. Давай-ка подробней, с чем пожаловал и что хочешь начать?»
«Обьясняю, - мальчик был само терпение. - Один раз в жизни мы приходим к  людям, на День Рождения, ровно в сорок лет. И собираем добрые дела, что накопились за это время. Так что, садись в кресло и приступим. Это не больно и быстро, ты почти не заметишь.»

Т-а-а-к, приехали... А интересно, кто из нас псих? Попробую расспросить, что-ли, может прояснится.
«А почему именно на 40 лет? Не 35, не 70? И кто это «ВЫ»? Ангелы, демоны или еще кто? А за плохими делами потом еще кто-то явится? Ты уж расскажи, а?»
Мальчик подошел ближе, забавно сморщил нос.
«Что же вы все такие любопытные... К кому ни придешь, сразу куча вопросов. Ладно, все равно ведь не отстанешь, слушай...
Кто мы такие, не скажу, нет таких понятий у людей, а обьяснять и всей жизни не хватит. Ну, считай, ангелы.
40 лет выбрано не случайно, за этот период скапливается много добра у человека, лежит бесполезно, а мы его в оборот пустим. Вроде как в банке капитал крутят, ну, ты знаешь. Конечно, бывает, что у человека всех добрых дел один пшик, но хоть что-то да наскребется.  А за злыми делами никто не придет, вы их на себе и дальше тащить будете, до самой смерти. Ну, теперь доволен, начнем?»
Мальчик от нетерпения даже стал коленкой подергивать, видно, спешил очень.
«Я не против, в принципе, - сказал я. - Но как же Страшный Суд и все такое? Там ведь взвешивать будут на весах зло и добро, сделанные человеком. Мне как-то в Ад не очень хочется.»
«Да брось ты, веришь в сказки разные. Нет никаких весов, вся процедура уже упрощена. Не волнуйся, там все четко отлажено, что заслужил, то и получишь. Все, что я сейчас возьму, тебе потом зачтется, да еще с процентами»

Успокоил, типа...
«Ты не думай, мне не жалко - бери что хочешь. Только странно все это, непривычно. Ладно уж, давай начнем. Чего делать?»
«Садись в кресло, успокойся и просто сиди. Я сам все сделаю.» «Глаза закрыть?» «Не обязательно, как тебе удобней.»
А мне удобней смотреть. На него смотреть и что делать будет, смотреть.
Он встал напротив, поглядел на меня, руки вперед вытянул, ладони сомкнул, словно йог. И замер. Появилось сияние, нежно-пурпурное. Красиво, обалдеть просто. Пять секунд, десять.
«Все, я закончил...» - сказал неожиданно мальчик и улыбнулся. Про голливудскую улыбку слышали? Забудьте, ерунда это. Вот у мальчишки улыбка - вся комнатушка озарилась.
«Ну, пора мне, пока!» - сказал весело мальчик и  повернулся к окну, с явным намерением испариться в пространстве.
Я вдруг отчетливо понял, что больше никогда не увижу ни улыбки этой, ни смешного курносого лица, не услышу звонкий голосок. НИКОГДА...
И стало мне так невыносимо жутко, что превратился я в пружину, вылетел из кресла и схватил мальчишку в охапку, крича от страха, что опоздал.
Он не испугался. Он просто таял в моих дрожащих ладонях, как маленькая льдинка. Улыбаясь...
И когда он исчез, навалилась вдруг такая черная тоска, что хоть в окно... Да только второй этаж, вот если бы повыше...
Я прижался лбом к прохладному стеклу. Все расплылось, слезы мешали разглядеть улицу.
Ну, и как жить теперь? А?..
Лишь в ушах звенели его прощальные слова: «Продолжай делать добро... Это зачтется, ТАМ...»

Трель звонка прервала мои грустные мысли. Загребая тапками обрывки газеты, пошел открывать.
«Здрасьте. Меня мама прислала, дайте пожалуйста соли немножко»
Голос... Улыбка... Радуга на макушке...
Счастье резвым жеребенком ворвалось в мою жизнь. Надолго ли?..