повесть

Пролог

В те далекие благословенные времена, когда солнце было ярче, небо - выше, а море - прозрачней, люди беспокоились только об одном - дожить до следующего утра. А все это лишь потому, что их окружали только враги - холод зимой, засуха летом, град и дождь осенью, бури весной. И множество хищного зверья. Но самый страшный враг для человека - это сам человек! Повстречав враждебное племя, можно было не сомневаться - либо жестокая смерть, либо долгое и не менее жестокое рабство. Но это при условии, что чужаки будут сильнее.
А потому жители небольшой деревушки под названием Иртень, что расположилась в нескольких милях от устья большой северной реки, стремились воспитать таких бойцов - сильных, умелых, храбрых - чтобы по всей округе не осталось никого, кто смог бы состязаться с ними.
В те дни, когда не было большой охоты, юноши занимались тренировками. Метнуть копье в соломенную куклу, поразив при этом заранее выбранную цель - на это были способны далеко не все. А пробежать быстрее всех? А раздробить дубинкой кусок песчаника с первого же удара? Нет, определенно, это по плечу не каждому.
И когда юноши собирались за оградой на такие игры, у них всегда находилось немало зрителей. Иногда подходили женщины и девушки, полюбоваться на сыновей или выбрать жениха. Степенно подходили старейшины - оценить уровень подготовки и подсказать, если видели ошибку. Но чаще всего зрителями оказывались мальчишки. Вот уж кто смотрел широко раскрытыми глазами, жадно приоткрыв рот! В черных блестящих зрачках читалась открытая зависть и восхищение ловким броском или сильным ударом. Не выдержав, они вскакивали и принимались сражаться друг с другом на палках, весело визжа при этом. Когда шум достигал предела, к ним бросался один из парней и разбрасывал малышей в стороны, как медведь-шатун сминает ветки малинника. Но мальчишкам от этого становилось еще веселее.
И только один, светлоголовый и задумчивый, по имени Винс, держался особняком. Его не привлекала шумная возня, гораздо интересней было наблюдать за полетом мохнатого тяжелого шмеля или за стремительным бегом звонкого ручейка. А пушистые облака повергали мальчика в такой восторг, что он мог часами лежать на траве, обернувшись лицом к небу. Пока его не принимались искать всей деревней.
Отец часто говорил ему:
- Ты растешь, словно девушка, так нельзя! Разве тебе еще не надоели постоянные насмешки? Пойдем, я научу тебя метать копье. Или давай сделаем тебе лук. Да ты ведь даже не сможешь его натянуть. Погляди на своих братьев - они гордость нашего племени. А ты? Мне горько думать, что с тобою станет, когда я состарюсь.
Но Винс лишь пожимал плечами и говорил в ответ:
- Но мне совершенно не нравится ни с кем воевать. Я стану художником или научусь резать камень. Меня обещал научить старик Който, когда я подрасту немного. Но я могу еще попросить его. Вот увидишь, ты скоро будешь гордиться мною, а не только братьями!
Отец лишь грустно вздыхал...


Глава первая

Приближалось лето. Солнце уже припекало со все возрастающей силой и природа откликалась буйным цветением трав и зеленью пышных крон деревьев и кустарников. В окрестных лесах дичи было полным-полно, охотники никогда не возвращались с пустыми руками, даже зимой, когда леса стояли голые и заснеженные.
Широкая река плавно катила свои волны мимо деревушки, и дарила попутно множество рыбы, большой и мелкой. Рыбалкой занимались большей частью по весне и летом, чтобы засолить и засушить на зиму.
Жизнь текла неспешно, каждый знал наперед, чем будет заниматься. Только Винс бродил неприкаянный, все ему было не по сердцу. Охота и рыбалка ему не нравились - он не мог лишить жизни живое существо, даже вид крови пугал его. Братья часто насмехались над такой очевидной глупостью, предлагали ему отказаться от мяса, но мать упрекала их и присмиряла.
Собирать травы и ягоды Винс тоже не хотел, ведь тогда насмешек будет еще больше - негоже мальчику заниматься женской работой.
Но не сидеть же нахлебником на шее у родителей. И мальчик решил выполнить данное отцу обещание - напроситься на учебу к старику Който.

* * *

Винс проснулся рано утром, когда небо еще было синим и звезды лишь робко таяли в глубине. Он потянулся, выбрался из-под соломенной циновки. Передернул плечами от предрассветной прохлады и поскорей натянул полотняную рубаху и штаны. Затянул поясок, свитый из воловьей кожи, да схватил со стола краюху хлеба. На том и закончились приготовления и мальчик выбрался из хижины, стараясь не шуметь и не попасться на глаза матери.

Нет, сегодня и вправду прохладно... Босые ноги окунулись в пыль и сразу наткнулись на какую-то колючку. Винс зашипел, согнулся пополам, запрыгал на одной ноге и попытался вытащить тонкий шип. К счастью, ему это быстро удалось и он направился к самой крайней хижине, старой и покосившейся. Туда мало кто захаживал, да старик и не слишком привечал гостей.
Интересно, он еще спит? Такому раннему гостю он и подавно рад не будет, прогонит палкой. Мальчик подошел поближе с опаской, прислушиваясь к доносившимся изнутри звукам. Приглушенный храп да скрип пересушенной соломы - вот, пожалуй, и все, что услыхал мальчишка. Как назло, молчали птицы, даже петух не подавал голоса - а ведь в другие дни он орал так, что разбудил бы даже деревянных идолов на окраине.
Винс присел в сторонке, чтобы видеть порог хижины, и стал ждать. Уж что-что, а ждать он умел.
Он успел между делом сгрызть весь хлеб и в горле немилосердно запершило от сухих крошек, захотелось пить. Мальчишка закашлялся и помчался на поиски воды. К счастью, ему навстречу попалась соседка. Она несла от реки кувшин и плеснула немного в подставленные ладоши.
- Ты чего встал ни свет, ни заря? - спросила она заспанного мальчишку.
- Так, не спится чего-то, - ответил он.
- Матери бы помог. Беги на реку, она еще там.

Винс дернул плечом, но послушался. Все равно старик еще спит, а болтаться по просыпающейся деревне не хотелось - кто-нибудь обязательно разыщет ему работу.
К реке он сперва шел не спеша, но потом решил прогнать остатки сна и рванул со всех ног, только ветер в ушах. Бежать босиком было, правда, несподручно и Винс уже пожалел, что поленился надеть плетеные сандалии. Но не возвращаться же, когда вот она, река.
- Мама! - звонко закричал он, распугивая мелких серых птичек, устроившихся на ветвях кустарника.
Женщина, стоявшая у воды, обернулась и приветливо взмахнула рукой. Винс подбежал к ней, едва не подскользнувшись на мокрой глине.
- Осторожней! - испугалась мама. - Еще не хватало, чтобы ты в воду свалился. Утащит на дно куарамба, только и видели.
- Да ну, сказки все это, - отмахнулся мальчишка. - Кто его видел, куарамбу твоего?
- Старики видели. Он уж сколько телят перетаскал да овец. А в прошлом году, разве не помнишь? Младшего сына кузнеца Вальюу всей деревней искали, да так и не нашли.
Винс понурился - он вспомнил этого малыша. Действительно, так никто и не узнал, куда он подевался.
- Ладно, давай кувшин, я понесу, - сказал Винс.
- А удержишь? - засомневалась мать.
- Я что, маленький? - обиженно засопел Винс и перехватил скользкий влажный кувшин за горлышко.
И вправду, тяжелый... Но мальчишка упрямо поволок полный кувшин по тропинке к дому. Обычно за водой ходили старшие братья, но сегодня для них слишком важный день и они находились далеко от дома, в лесной чаще - шла подготовка к празднику Водопадов. В этот день мальчики становились воинами.

Вода плескала через верх под ноги, мешая идти. И все же Винс справился. Он поставил кувшин на землю возле хижины, утер со лба пот и обернулся к матери:
- Все, принес. Мам, я пойду погуляю, у меня тут дело одно...
- Молодец, помощник растет, - улыбнулась она. Но отпускать сына без завтрака не собиралась. - Иди в дом, поешь сперва, потом уж иди.
Винс и так потерял кучу времени, но все же быстренько забросил в рот горсть сушеных ягод, сыр и запил все это теплым молоком. Больше его ничего не задерживало и он помчался поскорей к дому старика.

Но чем ближе подходил, тем медленней становились его шаги. Овладела робость и плавно отступила решительность. И неспроста - ведь старик слыл угрюмым, нелюдимым и очень несговорчивым. К нему уже пытались напрситься в ученики, но через день-другой мальчишки отступались от этой затеи и убегали прочь. Чем старик им так досадил, они не рассказывали. Потому Винс решил, что этот странный дед своих учеников лупит почем зря. Но делать нечего, данное отцу слово надо было держать.

Перед дощатой грубо сколоченной дверью мальчик остановился, приложил ухо - спит ли еще хозяин? И тут на плечо мальчику легла чья-то тяжелая рука. И над головой раздалось грозное:
- Ты что здесь подглядываешь?
Винс дернулся, пытаясь освободиться, но рука держала крепко. Мальчишка чуть повернулся, наколько сумел: ну, так и есть, его захватил врасплох сам дед Който. Что он теперь подумает? Наверное, примет Винса за воришку...
- Дедушка, я только хотел попросить... - жалобно залепетал мальчик, - Я не хотел ничего плохого...
- Ну, говори уж, чего надо? - ворчал старик, ослабив немного хватку.
- Хочу к вам в ученики попроситься, - наконец вымолвил Винс, собравшись с духом.
- Ишь ты... С какой такой радости? - удивился старик.
- Ну... Так... Мне очень нравится камни разглядывать... Красиво...

Старик отпустил мальчика и уставился на него долгим пристальным взглядом. Его косматая седая борода вилась по ветру, придавая еще более сумрачный вид.
- Отец-мать знают, чего ты удумал?
- Знают! Они мне и разрешили.
- Хм... Ну гляди, ты сам напросился. Входи!
Старик подтолкнул Винса в спину и тот почти влетел в хижину.


Глава вторая

Маленькое окно, прорубленное в бревнах, было закрыто куском прозрачной слюды и солнце с трудом могло осветить горницу. Неубранная кровать, скомканные циновки, разбросанные тут и там деревянные плашки и посуда - старик был не слишком опрятен, или не придавал значения домашнему уюту.
- Проходи, да ничего не трогай, - предупредил дед.

Винс сразу понял, к чему это относится - под самым окошком стоял грубо сколоченный столик, а на нем разложены разноцветные камешки. Единственное, что хоть немного добавляло радости в мрачный интерьер жилища.
Старик грузно опустился на табурет, покряхтел, устраиваясь поудобней, и сказал:
- Поди сюда... Держи вот этот... Ну, что скажешь?

Он сунул в руки мальчика пластинку коричневого цвета, с грязно-желтыми прожилками. Винс повертел ее в руках, подставил под лучик, что выбивался из-под слюды окна.
- А что сказать-то? - переспросил он.
- Глупый какой. Что из него сделать можно? Браслет, бусы, шкатулку или еще чего?
Винс пожал плечами.
- Ну откуда же я знаю...
- А ты подумай, постучи об него другим камешком. Поверти в руках, со всех сторон разгляди, - поучал старик.

Винс стал рассматривать пластинку повнимательней. На вид она была совсем хрупкой и тонкой, но сломать не получилось, да и согнуть тоже силенок не хватило. Не получилось и отколоть кусочек.
- Может, обтесать чем? - вслух подумал Винс.
- Хм... А дальше? - заинтересовался дед.
- Можно обточить потом... Рисунок здесь занятный - словно ручеек пересохший по глине тянется. И легкая пластинка какая... Была бы чуть поменьше, подошла бы... на пряжку для пояса. Или на перевязь для меча.
- Дай-ка... - старик забрал у мальчика камень и сам принялся разглядывать его, прищурив глаз и склонившись к самой столешнице. Вскоре отложил вещицу и сказал: - Да, глазастый ты, парень. А я было хотел на пуговицы пустить. За подсказку спасибо. Так что, и вправду учиться желаешь?
- Ага...
- Не заробеешь? У меня ведь рука тяжелая. Если что напортачишь, могу сгоряча леща отвесить.
- Ничего, я терпеливый.
- Ну, будь по-твоему. Сколоти-ка ты себе тубуретку. Погляжу, как ты руками работаешь.

Винс поскреб затылок. Он конечно видел, как отец плотничает, да не приглядывался.
- Я дома сделаю, можно? - попросил мальчишка.
- Ишь ты, хитрец. Дома тебе батько сделает или еще кто. Я поглядеть хочу, как ты сам управишься. Вон там в углу топор, на дворе чурбаки подыщи. Гвозди у меня наперечет, погнешь - выгоню.

Делать нечего, взял Винс тяжелый топор и поплелся на улицу. Деревня уже проснулась и жила своей обычной жизнью - выгоняли скот, носили воду, растапливали мазанки-печи к завтраку. Дети носились по пыльным тропинкам наперегонки с собаками, оглашая своими звонкими криками все вокруг.

А Винсу предстояла нелегкая работа. Для начала он разыскал четыре полена, одинаковых с виду, без сучков. Положил их в рядок, постоял над ними, раздумывая, как получше приступить.
Старик тоже не стал засиживаться в своем доме, уселся на солнышке, прищурился - решил поглядеть, совладает ли мальчишка с его заданием.
Винс взял одно полено, поставил его стоймя и тюкнул топором, чтобы снять кору. Не тут-то было - полено, словно живое, улетело прочь, а топор выскочил из рук и полетел в другую сторону. Винс только развел руками и понурился. Но дед издал короткий кудахтающий смешок, чем подстегнул мальчишку к новым подвигам.

Разыскав топор в зарослях лопуха, Винс снова поставил полено, но в этот раз он не бил с размаху, а скалывал кору осторожно, придерживая полено рукой. Кора поддавалась с большим трудом, сопротивлялась, скрипела и коробилась. Да еще топор был давно неточеный, с зазубринами. Но мальчишка был настойчив и вскоре полено засияло девственной желтизной. Впереди еще три, а усталость уже влилась в руки чугунной тяжестью. Передохнуть бы... Нет, нельзя - вон как дед глядит из-под косматых седых бровей, каждое движение на учет ставит. Не понравится ему мальчик - прогонит. Как тут на глаза отцу показаться? И Винс взялся за второе полешко.
Теперь он приноровился, удары становились все точнее, хоть и не всегда попадали в цель. С третьим он справился вдвое быстрее, а уж четвертое и вовсе вышло просто загляденье. Гладкое, свежее, пахучее, так и хотелось укусить, как краюху хлеба.
Винс положил все поленья в рядок, полюбовался немного и гордо обернулся к деду.
- Молодец, молодец, - прокряхтел тот с улыбкой. - А дальше чего делать будешь?
- Надо сиденье сделать, - неуверенно сказал мальчик. Знать бы еще, как его делать-то?
- Солнце уже за полдень перевалило. Сходил бы домой, показался там, а то ведь обыщутся. Или сказал мамке, куда идешь? - беспокойно спросил дед.
- Сказал... Вроде... - Винс и вправду не помнил, куда он отпрашивался у мамы. - Я сбегаю, ладно? Я быстро!
- Да ты не спеши, куда спешить-то.

Эти слова Винс уже не слышал - он сорвался с места и стремглав помчался по улице к своему дому. Очень не хотелось прерывать работу, потому и спешил.
- Мам! Ты дома? - крикнул мальчик, едва переступив порог.
- Дома, дома. Набегался? - спросила мама. Она вытерла руки полотенцем и обняла ненаглядное дитя. - Где болтался? Голодный?
- Нет, так, чуть-чуть. А где все?
- Забыл, что ли? Братья в лесу, зверье бьют, а отец в поле. Сходил бы к нему, отнес поесть?
Винс вздохнул, но не стал перечить. Потому что все равно некому нести обед, он же самый младший в семье.
- Ладно, собирай, - сказал он.
- Да уж все собрано, вон корзина стоит. Донесешь или тяжелая?
Винс приподнял корзинку - нет, в самый раз. В голову пришла замечательная мысль - а ведь можно заодно распросить отца, как эти самые табуретки делаются! И сразу на душе стало легко и весело, ноги сами помчались по дороге, что вела на поля.


Глава третья

День был превосходный! Все вокруг было таким невыносимо зеленым, ярким, что Винс невольно прищуривал глаза. Небо над ним возвышалось синим куполом, усыпанному хлопьями снежно-белых облаков. А солнце зорко следило, чтобы всем досталось хотя бы по одному, самому маленькому, лучику.
Пыльная мягкая дорога вилась замысловатой вязью и шагать по ней было тепло и приятно. Хорошо, что догадался надеть сандалии, а не то позагонял бы себе колючек.
Но с каждым шагом корзинка становилась все тяжелее. Винс решил сократить путь и свернул в сторону. Ему ли не знать все тропинки в округе, он ли не излазил здесь каждый уголок, каждый овражек? Если пройти через вон ту рощицу, можно уменьшить дорогу чуть ли не вдвое.

Большие деревья охватили мальчика мохнатыми лапами ветвей, скрыв его под свою тенистую прохладу. Как всегда в лесу, Винс охватил трепет - он восхищался всем, что попадалось на глаза. И мощными стволами, и причудливо закрученными корнями, что торчали из-под земли, и многочисленными россыпями красных ягод, которые так и просились в рот. Винс и не сопротивлялся - горстями срывал прозрачные алые шарики и с наслаждением их раскусывал, несмотря на сковывающую челюсти кислинку.
Винс перебрался через овраг и уже подходил к опушке, но тут... Увы, мир так устроен, что надо держать ухо востро, а не расхаживать по лесу с радостно-восхищенным видом. Здесь для тебя друзей нет, мальчик...

Его кто-то грубо толкнул в спину, затем навалился всем телом, сминая под собою. Мальчишке заломили руки и связали ремнем, быстро и умело. Затем, схватив за шиворот, подняли на ноги и сунули в рот обрывок очень невкусной тряпки. Винс попытался сопротивляться, но тут же получил такую оплеуху, что больше не шевельнулся. Только обвел глазами тех, кто напал на него.
Это было весьма живописное зрелище: десяток людей в кожаных доспехах, потрепанных и пыльных. В шлемах с изогнутыми бычьими рогами. С короткими мечами на поясах. С угрюмыми лицами, заросшими до бровей. А у самого главного (как решил Винс), через всю правую щеку протянулся синий шрам вместо потерянного в бою глаза, зато оставшийся так свирепо глянул на мальчишку, что вид этого чудовищного лица поверг мальчика в бесконечный ужас.
Винс попытался что-то сказать, но сумел лишь издать жалобный стон - мешал кляп.
Этим он лишь вызвал приступ хохота, но отвечать ему никто не удосужился. Заглянув в корзинку, главарь вынул хлеб, мясо и молоко, сунул все это в свой мешок, а саму корзинку пинком отшвырнул обратно в овраг.
Мальчишку один из чужаков взвалил на плечо, словно бревно, и отряд направился через рощу в сторону от деревни.
Винс болтался на широком плече, упираясь в него животом, от чего вскоре стало очень нехорошо. Он сильно застонал, закрутился, пытаясь обрести более удобное положение.
- Заткнись, - сказал безбородый парень, что тащил мальчика на плече. - А не то шваркну об дерево, голова расколется.
Винс притих, сраженный грубым ответом. И ему ничего не оставалось, как покориться судьбе.

Эти странные и страшные люди шли медленно, чутко вслушиваясь в лесные звуки и зорко вглядываясь во все стороны. Одноглазый шел первым, чуть пригнувшись, готовый в любой миг начать бой. И все же деревню они обходили стороной, что неудивительно - ведь отряд был слишком малочисленным. Да и многие из этих воинов имели раны, кто нес на перевязи руку, кто хромал, опираясь на сломанную ветку.
Рощу они прошли довольно быстро, а на открытом месте приостановились.
Винс вслушивался в чужую речь, но ничего не понимал. Парень сбросил его с плеча на землю, не слишком беспокоясь о сохранности груза, и присел рядом, пока вожаки решат, куда дальше держать путь.
Совет длился недолго и вскоре одноглазый подал гортанную команду. Мальчик вновь занял свое место и поход продолжился. Старательно обходя поле, на котором трудились согнутые фигурки мужчин, отряд прятался за невысокими холмами, поросшими дикой травой. К большому разочарованию мальчика, их так никто и не заметил.

Вышли к реке. К той самой, где брала воду мама Винс, но ниже по течению. Здесь было безлюдно, течение стало медленней, а река - шире. Один из воинов подобрал сухую ветку, поджег ее и замахал перед собою. Ему в ответ от другого берега послышался свист и тут же показался корабль. Винс никогда не видел таких - нос украшала большая голова неизвестного чудовища, парус был разрисован красно-черными полосами и наполовину приспущен, а борта были вогнуты внутрь. Восемь пар весел гнали корабль поперек реки стремительно и мощно.
Корабль ткнулся носом в илистый берег и с него был сброшен веревочный трап. Одноглазый подгонял своих наверх чуть ли не пинками, чтобы пошевеливались - похоже, что он очень не хотел быть обнаруженным.
Винса втянули наверх так же, как все остальные мешки - никого не интересовало, что чувствует маленький пленник. Его прикрутили у борта веревками так крепко, что не сбежать, не двинуться с места.
Оттолкнувшись веслами от берега, корабль заскользил вниз по течению, оставляя за бортом родные для Винса места.
У него на глазах выступили слезы - на стянутых узлами руках саднила содранная кожа, но это были мелочи по сравнению с болью в душе.
По палубе расселись чужаки, кто где - одни перевязывали раны, другие заливали в глотку вино, третьи просто отдыхали, прислонившись к высоким бортам.
Одноглазый подошел к мальчику и выдернул кляп.
- Только не вздумай орать, - сказал он жестко. Из его уст родной для Винса язык слышался странно и непривычно, с каким-то гортанным акцентом. - Иначе брошу за борт как есть, с веревками.
Винс кивнул, стараясь не глядеть на страшный шрам, но он все равно притягивал к себе.
- Зачем вы меня украли? Зачем я вам нужен? - едва не плача спросил он.
- Глупец! - засмеялся одноглазый. - Сам попался, как заяц в силок! Мы твою деревню десятой дорогой обходили, а тут ты выскочил.
- А вы кто? - робко спросил Винс.
- Я - конунг Харальд Торвальдсен! Слыхал обо мне?
Винс повертел головой, он никогда не слышал это имя. Одноглазый презрительно поджал губы:
- Ну конечно! Откуда вам знать это прославленное имя, если я еще не был в ваших местах. Пусть жители твоей деревни молятся своим идолам, что она попалась мне лишь на обратном пути! Этот поход был не слишком удачным, я взял вдвое меньше людей, чем следовало. Но я непременно вернусь сюда, в будущем году, и тогда все здесь покроется гарью и пеплом!
Его единственный глаз яростно засверкал, соперничая с солнцем. А Винс еле слышно хихикнул, отвернувшись в сторону, чтобы не навлечь на себя гнев этого хвастуна.
- Будешь сидеть здесь, пока не прибудем в гавань. Держи язык на привязи и тогда тебя никто не тронет.
- Отпустите меня! - подался вперед Винс. - Меня дома ждут, искать будут!
- Заткнись, щенок! - конунг толкнул его в грудь носком сапога. - Еще разинешь пасть, велю дать три десятка плетей! И половину из них дам лично.
С этими словами одноглазый отвернулся от мальчика, совершенно забыв о его существовании. Он даже не спросил, как мальчишку зовут, кто его отец, что за деревня осталась позади - все это было прославленному воину неинтересно.
- Эй, бродяги! - зычно крикнул он. - Чего сникли? Разве мало я водил вас по миру? Разве не возвращались из походов наши корабли, груженые доверху? Сегодня мы возвращаемся ни с чем, но мы вернемся! Я насажу на кол голову князя, который разбил мое войско, и привезу ее в Горлсборг, где она будет красоваться на городской площади!
Все, кто был на палубе, вскочили на ноги и громко заорали приветственный клич, вдохновленные речью вожака.
И только Винс сидел съежившись, уткнувшись в колени, крепко-накрепко связанный. Слезы подкатывали к глазам и горячими шариками скатывались на палубу. Мальчик думал, что старик Който на него теперь точно рассердится, ведь работа не закончена. А отец так и не дождется сегодня обеда. А мама... Должно быть, подумала, что сына утащила на дно страшная куарамба...
Тут Винс не выдержал и заплакал.


Глава четвертая

На корабль спускался вечер. Небо становилось темно-синим и глубоким, словно океан. Звезды высыпали блестящей крошкой и перемигивались с луной, что пришла на смену солнцу.
Уже осталось позади широкое устье, уже скрылись из виду пологие берега. Корабль вышел в открытое море и теперь держит путь в неведомые страны, на чужую родину.
Винс по-прежнему сидел у борта, связанный по рукам и ногам, хоть бежать уже было некуда - кругом только соленые высокие волны. Кисти рук и лодыжки затекли, потеряли чувствительность, словно были выструганы из дерева. Мальчишкой никто не интересовался - половина уже валялась пьяной, кто где, а вторая пыталась изображать из себя бравых матросов. Удивительно, как корабль еще держался на плаву, а не выбросился на первую же попавшуюся на пути мель.
- Эй ты, щенок, хочешь глотнуть? - пошатываясь, подошел к Винсу раскрасневшийся бородатый воин. Он протянул мальчику полупустую кружку и ткнул ею прямо в губы.
Винс отшатнулся, но пьяница был настойчив и упрям. Он с силой разжал мальчишке зубы и влил в рот едва ли не весь остаток. Пришлось глотать, хоть кислое вино и вызывало отвращение. Сразу закружилась голова, палуба пошла вкривь и вкось, а мачта принялась выписывать замысловатые кренделя. Винсу стало весело и смешно, он звонко расхохотался прямо в лицо напоившему его воину. Тот остался доволен и пошел прочь, допивать.
А Винс провалился в тяжелое полузабытье, в котором он видел и родной дом, и страшных огнедышащих драконов, и бородатых воинов. Но страшней всего - одноглазое лицо конунга. Этот кошмар преследовал Винса всю ночь.

* * *

Утром поднялся ветер, не такой сильный, чтобы называться штормом, но и не такой слабый, чтобы просто лениво играть барашками на волнах. Винс продрог и от этого проснулся. Веревки набрякли влагой, еще туже стянув конечности, хоть казалось бы - куда туже. Винс всхлипнул, вспомнив события вчерашнего дня, и повел глазами по палубе. Она была пустынна, все попрятались.
- Эй, кто-нибудь! - позвал Винс. Голос его был тонок, как у птенца чайки, что не ел трое суток. - Э-эй...
Никто не ответил, кроме ветра, что запутался в парусе и шелестел там тканью.
Мальчик попытался подняться. Упираясь спиной в борт, он выпрямил ноги и тут же свалился обратно - ног он не почувствовал. Теперь Винс уже заплакал вголос.
- Ну, чего скулишь? - послышалось недовольное ворчание откуда-то снизу. Прямо из палубы показалась бородатая голова. Винс едва не умер на месте от ужаса и слезы разом высохли.
Голова угрюмо посмотрела не мальчишку, а потом стала подниматься над палубой. Винс наконец разобрался, в чем состоял этот фокус - просто-напросто один из воинов вылезал из трюма.
Этот человек был высок и страшен. Его кожаные доспехи лоснились от ветхости и потрескивали при каждом движении, рискуя развалиться.
- Чего скулишь, спрашиваю, - повторил он, склонившись над пленником.
- Развяжите меня, пожалуйста! - жалобно попросил Винс. - У меня все тело затекло.
- Ишь ты, развязать его... - ворчал старый воин. - А, ладно, куда тебе бежать-то, море кругом.
Он вынул блестяший кинжал и полоснул им по узлам. Веревка распалась и заструилась змейкой на палубу. Винс принялся растирать холодные ладони, что приобрели уже фиолетовую окраску.
- А, дай-ка я сам, - сказал старый воин и принялся тереть ладони мальчишки так, что кожа чуть не послезала хлопьями.
Винсу показалось, что он схватил огромного ежа и стал катать его по всему телу - это стало проходить онемение. Боль была дикая, Винс опять захныкал.
- Эй, герой, снова глаза мокрые? Да ты не девчонка ли? Вот подарок нашему Харальду, счастье привалило, девчонку раздобыл в походе! - насмехался над Винсом старик. - Погоди, он еще тебя в жены возьмет, вот тогда наплачешься!
- Я не девчонка! - обиделся Винс. - Я мальчик!
- Тогда реветь прекращай. Ишь ты, подержали его связанным ночку, всего и делов-то! Я однажды три недели стоял, к столбу притороченный, под дождем и снегом, пока участь мою решали. Да вот живой, как видишь.
Говоря все это, старик не прекращал работу - он растер мальчишку с ног до головы, не обращая внимания на вялое сопротивление.
- Вставай теперь, вниз пойдем. Голодный ведь?
Винс снова попытался встать на ноги и на этот раз получилось. Неверным шагом, запинаясь и прихрамывая, он побрел вслед за стариком. Едва не свалившись вниз головой в люк, Винс успел схватиться за доски.
Спустившись по скрипучей лестнице, он очутился в полутемном затхлом помещении, с тремя дверями и ткнулся в одну из них.
- Сюда давай, - подтолкнул его старик к другой. - А к капитану тебе рановато, не по чину.
Винс вошел в низкую дверь и зажмурился - в нос ударил сильный дух перегара, жженого масла, соленый запах вяленой рыбы и еще чего-то кислого. Едва продышавшись, мальчик огляделся.
В небольшой каютке между скамей и под единственным столом валялись в живописных позах спящие. Рогатые шлемы перемешались с кружками, а толстые животы походили на винные бочонки. Громкий храп заставлял корабль содрогаться в конвульсиях.
Старик сдвинул со стола разбросанные ошметки рыбы и сухарей, освобождая место.
- Поди сюда, парень, садись. Вот тебе, пожуй.
Перед Винсом оказалась белесая голова трески и большой коричневый сухарь. Винс впился в сухарь зубами, пытаясь отгрызть. Справившись с этой почти непосильной задачей, он занялся рыбешкой, покрытой налетом соли. От голода ему показалось, что ничего вкуснее он еще не пробовал в своей жизни.
Тут дверь распахнулась от сильнейшего удара и едва не слетела с петель. В каюту ворвался одноглазый конунг, злой как сам дьявол, и с порога заорал:
- Эй, бродяги!! На кого оставили корабль?! Его что, по вашему, должны русалки вести?!
Раздавая пинки и затрещины, Харальд Торвальдсен будил свое пьяное воинство и выгонял на палубу, продолжая орать во всю глотку:
- Хотите в Валгаллу своим ходом приплыть?! Где сейчас мы находимся, кто из вас знает? Всю ночь шли, только Один знает куда!!! Живо к веслам!
Каюта опустела почти мгновенно, настолько страшен в гневе был капитан.
- А это еще кто такой?! - единственный глаз конунга уставился на сжавшегося в страхе мальчика. - Ты откуда здесь взялся, сын ехидны?!
- Я-я-а Винсент... - пролепетал мальчишка.
- Какой еще Винсент?! Ты как на корабль попал? Как посмел? - конунг явно не помнил событий вчерашнего дня. Он наморщил лоб, улавливая обрывки пьяных воспоминаний.
- Мы его вчера с берега притащили... - подсказал старик. - Ты велел...
- А-а, - протянул конунг. - Вспомнил... Что же мне с тобой теперь делать? За борт швырнуть, а? В подарок Ньерду?
- Не надо... - отшатнулся Винс.
Конунг захохотал, запрокинув голову.
- Испугался? Нет уж, за тебя можно денежки выручить, как придем в порт. Продам тебя на рынке, хоть с десяток монет, да получу. А пока что будешь мне прислуживать. Ступай живо в мою каюту, приберись там.
Получив на прощание затрещину, Винс улетел в ту комнатку, куда не пустил его поначалу старик.
В капитанской каюте убранство было побогаче. Здесь была кровать, застеленная медвежьей шкурой. На столе стоял серебрянный кувшин. А в углу притаился большой кованый сундук, запертый на замок величиной с голову Винса.
И чего тут прибираться? Винс пожал плечами - вроде все и так чисто, не видно следов пьянки. На всякий случай он расправил шкуру на кровати, поставил поближе к столу табурет. Подвигал кувшин, выискивая место поприличней. И на этом успокоился, сел в уголке на сундук, загрустил... Что дальше-то будет? Вернется ли домой?..


Глава пятая

Сундук оказался жестким и неудобным, долго на таком не высидишь. Винс вскочил и выглянул за дверь - там было пусто и тихо, только сверху доносились крики. Должно быть, одноглазый капитан гонял свою нерадивую команду.
Мальчик скрылся в каюте и подошел к окну - простой дыре в досках. Соленые брызги ударили ему в лицо, а ветер ворвался в легкие. Солнце находилось на другой стороне корабля, а значит путь лежал на запад. Или на восток? Винс постоянно путал эти стороны света. Зато север он находил быстро, по маленькой Северной звезде. Правда, это было только ночью, а вот днем можно было легко заблудиться. В лесу Винс не заблудился бы - там мох, грибы, птицы - все подсказывает дорожку к дому. Другое дело - море...
За дверью послышался чей-то громкий и надрывный кашель и в каюту вошел конунг Харальд. Он прошел к своей кровати, не глядя на мальчишку, сел и проворчал:
- Поди сюда! Сними сапоги, да шевелись.
Винс нехотя подошел поближе, потянул за протянутый к нему сапог. Силенок было маловато, да еще сапог оказался скользким из-за жира, которым был смазан.
Одноглазый не делал ни малейших попыток помочь мальчишке. Винс упирался коленом в доски и тащил за каблук упрямый сапог. Наконец тот поддался и сполз на пол. По каюте разнесся неприятный прелый запах. Мальчишка поморщился, но взялся за второй сапог. Этот пошел уже побыстрее, поскольку Винс понял тактику борьбы с упрямой обувью - не тащить напрямую, а словно бы расшатывать, ну, как больной зуб.
Конунгу надоела эта канитель и он оттолкнул мальчишку, когда второй сапог уже наполовину слез с ноги.
- Возишься, как недоенная корова... - почему-то сказал он, хотя Винс понятия не имел, при чем здесь корова. - На стол собери, с этими вояками и позавтракать не успел.
Мальчик пожал плечами - в каюте не было никакой еды, кроме кувшина с вином.
- А где взять? - простодушно спросил он, чем вызвал новый приступ ярости у капитана.
- Я что, должен тебя за ручку водить по кораблю?! Бегом тащи жрать, ублюдок!!
И новая затрещина вышвыривает мальчика из каюты. Винс остановился за дверью, утер разбитый о косяк нос и выступившие слезы.
«Почему он так со мной обращается? Что я ему сделал плохого?» - думал с горечью Винс и не находил ответа. Но делать нечего, надо исполнять приказ, иначе и вправду утопит. Винс уже не сомневался, что конунг способен на любую жестокость.
Первым делом Винс проник в каюту, где пировала дружина конунга. Но там на столах валялись лишь объедки - куски рыбы, раскрошенные сухари и размолотые крепкими зубами мослы вяленой оленины.
В третьей комнатке оказались деревянные лавки, укрытые шкурами - здесь воины проводили ночь.
Но где же на этом корабле найти еду?
Мальчишка выбрался на палубу и обратился к первому попавшемуся на пути невысокому мужчине.
- Капитан приказал приготовить ему завтрак.
- Ну и что? - зевнул воин. - Я здесь причем? Проваливай!
- Но я не знаю, где взять, - настаивал Винс, пытаясь придержать уходящего мужчину за рукав.
- Где, где... Лезь в трюм, там бочки с припасами. Пошарь там, чего-нибудь и отыщешь. Да гляди, не прихвати капитану к столу крысу!
Воин расхохотался собственной шутке и ушел к остальным, что пытались растянуть парус по ветру.
Винс отыскал второй люк, с трудом поднял тяжелую крышку. Изнутри пахнуло гнилью и затхлостью. Делать нечего, мальчишка полез внутрь, стараясь удержаться на скользких ступенях. Внутри и вправду оказалось несколько бочек, в черной застоявшейся воде. Открыв одну, Винс обнаружил куски солонины. Взяв один получше, мальчик закрыл бочку и полез во вторую. Здесь лежала рыба. Запах у нее был приторно-сладковатый и очень захотелось откусить от янтарной спинки. Что Винс и проделал, отхватив зубами приличный кусок. Жуя на ходу, он начал проверять содержимое остальных бочек, но ничего нового не обнаружил - мясо да рыба во всех. Зато рядом нашлось три деревянных просмоленных ящика с сухарями. Винс нагреб в рубаху штук пять, решив, что капитану хватит. Отдельно от прочих стояли две больших бочки. Винс хотел заглянуть и в них, но они оказались заколоченными. Стукнув в одну ногой, Винс услыхал слабый плеск и решил, что внутри вино.
Трюм представлял собою довольно мрачное место, сюда не заглядывало солнце и слышался жутковатый шорох по углам. Чтобы не повстречаться с корабельными крысами, Винс поскорей полез наверх, поскольку в трюме больше делать было нечего.

Вернувшись в каюту, Винс застал капитана спящим. Стараясь не шуметь, мальчик разложил на столе свои трофеи и постарался придать им живописный вид. Пока он возился, конунг громко всхрапнул и вскинулся:
- Эй, кто здесь?! А, это ты... Ты где шатался, щенок? Захотел меня голодом уморить?
- Нет, все уже готово, я все принес! - ответил Винс, отходя в сторону.
- То-то же, - довольно произнес конунг и пересел к столу.
Он принялся руками разламывать мясо. Отправляя в рот кусок за куском, Харальд приказал:
- Налей вина!
Винс взял кувшин, придвинул поближе к капитану пустую кружку и стал наливать темную пахучую жидкость. И тут случилась неприятность. То ли мальчишка засмотрелся на страшный шрам конунга, то ли корабль качнуло невовремя, но вино перелилось через край и потекло по столу. И хорошо бы еще оно стекало просто на пол, так нет - тонкая струйка скатилась прямо на колено одноглазому конунгу.
Харальд Торвальдсен заревел, как раненый медведь:
- Ты что, ослеп?! Гляди, куда льешь, сын дохлой выдры!!
Он выхватил короткую плеть и хлестнул наотмашь испуганного мальчишку. Боль пронзила тело мальчика и он попытался выскочить за дверь, спасаясь от гнева капитана.
Конунг хлестал мальчишку вдогонку, умудряясь доставать до его спины даже на довольно большом расстоянии.
Винс вылетел на палубу и побежал, куда глаза глядят. Должно быть, он и за борт бы сиганул, ничего уже не соображая от боли, но тут послышался крик:
- Земля!!!
Капитан сразу забыл о мальчишке и помчался на нос корабля.
Вдали, почти на горизонте, поднималась темная широкая гряда, похожая на спустившуюся к самой воде тучу.
Капитан закричал:
- Шевелитесь! Скоро мы попадем домой!

Глава шестая

Земля наплывала медленно, заслоняя собой уже половину горизонта. Конунг стоял на носу корабля, приставив ко лбу ладонь, и пытался разглядеть окресности.
- Ничего не узнаю... - бормотал он про себя, - Куда нас занесло? Эти пологие берега вовсе не похожи на наши фьорды и гавани.
Рядом с ним стояли в таком же недоумении несколько воинов, переглядывались, но никто не мог определенно сказать, что за местность впереди.
Тем временем корабль подошел уже почти вплотную. У берега слышался громкий шум воды, что билась о камни.
- Правое табань! Левое греби! Парус долой!!! - закричал конунг, вдруг со всей отчетливостью сообразив, в какое гиблое место он завел свой корабль. - Разворачивай, разворачивай живей!!!
Подстегивая воинов плеткой, он тревожно вглядывался вперед.
Винс ничего не понимал. Мальчик смотрел на такие близкие берега и ему хотелось выбраться поскорей на сушу - непокорное и неприветливое северное море он невзлюбил всей душой.
Он не знал, что этот остров - самая страшная и опасная ловушка в этих широтах. У его берегов сталкиваются лоб в лоб два мощных течения. Словно две гигантских змеи, они закручиваются в гибельный водоворот, увлекая на дно любое судно, случайно оказавшееся рядом. Моряки называют этот остров «Кладбище кораблей»...
Весла били о воду с такой силой, что трещало дерево, но все было уже бесполезно. Течение неукротимо тянуло судно в черно-сизую бурлящую воронку.
Что уж говорить про маленького мальчишку, если здоровенные воины бросали весла и кричали благим матом, метались по палубе, прыгали за борт. Конунг хлестал всех, кто попадался поблизости, но на него уже не обращали внимания.
Голова дракона на носу корабля погрузилась во встающие стеною волны, а затем весь корабль разломился надвое и обломки судна повлекло в пучину...

Винс вылетел за борт при втором или третьем толчке, не удержавшись на ногах. Заглотнув воды, мальчишка забил руками и ногами, спасая свою жизнь. Вода вокруг была черной, как кипящая смола, лишь пена пробивалась сквозь нее светлыми ошметками. Винсу неудержимо захотелось глотнуть воздуха и он устремился вверх. Но словно чугунные вериги кто-то привесил к его ногам, мальчишку закружило-завертело, потащило ко дну. А затем в его глазах потемнело, в висках застучали огромные молотки по столь же огромным наковальням. И черная непроглядная ночь поглотила мальчишку в своем беззвездном чреве...

* * *

Когда Винс пришел в себя, вокруг было по-прежнему темным-темно. Мальчишка с силой заглотнул воздуха, закашлялся. Отплевавшись соленой водой и продышавшись затхлым, но таким вкусным воздухом, он стал разбираться, а где же это он, собственно?
С удивлением обнаружил собственные пальцы, крепко вцепившиеся в деревянный брус. Руки занемели и стали практически невесомыми. Винс попыталься оторвать от дерева одну руку, но не сумел - похоже, что даже ногти вросли в спасительную деревяшку.
Мальчик подвигал ногами - они были на месте, взбалтывали воду. Замечательно - руки-ноги целы, голова соображает. Похоже, живой!!!
Винс обрадовался. Вот уж на что он совершенно не надеялся, так это на спасение. Кошмар и ужас кораблекрушения все еще стоял у него перед глазами.
Однако где же это он, все-таки?
Собрав всю свою волю, Винс отцепился одной рукой от доски и принялся ощупывать все вокруг, куда доставал. Над головой он обнаружил деревянный полукруглый свод, позади - еще один такой же поперечный брус.
Как хорошо, что братья научили его плавать! А ведь не хотел, брыкался, когда его швыряли в речку с мостков. Пригодилась таки наука.
Винс разжал вторую руку и поднырнул под странное сооружение.
Легонько стукнувшись головой обо что-то, мальчишка выскочил на поверхность воды. В глаза сразу грянуло полуденное солнце, ослепило, вскружило голову. И вместе с тем стало так радостно на душе, словно он увидал самого хорошего друга на свете!
Когда черные круги в глазах рассеялись, Винс поглядел вокруг. А, так вот оно что! Это на него свалилась перевернутая лодка с корабля! Или он сам под нее заплыл, сам того не заметив? Не важно, главное, что он спасся. Может быть, единственный изо всей команды.
Впрочем, на этом хорошее и закончилось - на сколько доставал глаз, всюду только темно-зеленая поверхность волн. От того страшного острова не осталось даже крошечной черной точки на горизонте.
Что же теперь делать-то? Долго так не продержаться...
Винс ухватился за гребень на днище и с силой принялся раскачивать лодку. Поначалу она лишь колыхалась, как спящий кит, а потом взбрыкнула левым бортом и опрокинулась, едва не подмяв под себя мальчишку.
Лодка зачерпнула воды и может быть именно это придало ей устойчивости и она не затонула. Винс отдышался, отдохнул, а потом осторожно влез в лодку, стараясь не раскачивать ее. Ведь она - единственное, что удержит мальчишку в этой жизни.
Винс принялся вычерпывать воду ладонями. Это затянулось надолго, но спешить было некуда.
Закончив с осушением лодки, Винс призадумался. Что делать теперь? Без весел куда уплывешь? Не грести же в самом деле все теми же ладошками? Еще отхватит какая-нибудь голодная тварь.
Кстати о голоде... Когда все волнения улеглись, Винс почувствовал, что в животе у него все ворочается и урчит, требует еды.
Винс пошарил по одежде, не осталось ли хоть размоченного сухаря. Увы, даже крошек не нашлось. Да и солнце припекало все сильнее, нагоняя жажду. Во рту пересохло, словно он жевал песок. Винс зачерпнул горсть воды, попробовал - тьфу, горькая какая! Он выплюнул противную жидкость и загрустил. Зачем надо было спасаться от гибели, если теперь придется умереть от голода и жажды?
Лодка медленно плыла куда-то, подгоняемая легким ветерком, а мальчик в ней улегся на скамью и закрыл глаза, отдавшись воле богов.

Вдруг вокруг лодки забурлила и вспенилась вода, заплескалась какая-то живность. Винс вскочил и испуганно поглядел, в чем дело. Большой темный плавник стал вычерчивать зигзаги вокруг лодки. Невысокий треугольник выглядел весьма зловеще, хоть Винс и видел такое впервые. Через минуту из воды показалась оскаленная зубастая пасть, распахнутая в широкой ухмылке. Маленькие глазки злобно уставились на мальчишку. А потом акула (а это была именно она) ушла под воду. Сколько она там пробыла, Винс не считал - он сидел не шевелясь и даже старался не дышать, чтобы страшный зверь оставил его в покое.
Однако чудовище вернулось. Акула снова сделала пару кругов, щелкнула на прощание пастью. И с шумом погрузилась в спокойные волны. И уж что она там делала, за кем гонялась, а только вместо нее вылетели из воды десятка три рыбешек с локоть величиной. Стайка пролетела над головой Винса, трепеща плавниками, словно крыльями.
Мальчишка мгновенно понял, что это его едва ли не единственный шанс. Он вскочил и замахал руками, словнно мельница, сбивая на лету смешных рыбешек. В лодку свалились целых пять тушек!
Винс тут же впился зубами в спинку одной из них, еще живой и трепещущей. Чуть солоноватая мякоть показалась ему такой вкусной, что он сжевал половину, только косточки трещали на зубах.
Утолив голод, Винс сел на дно лодки, спрятал оставшиеся рыбины в тень под скамью. И победно приподнял голову. Похоже, что смерть на сегодня откладывается!


Глава седьмая


Наступил вечер... Звезды усыпали алмазной пылью почерневшее небо. Лодка по-прежнему покачивалась посреди моря, без весел и паруса, влекомая волнами в неизвестном направлении.
Впрочем, Винс уже разглядел крошечную Полярную звезду и понял, что медленно-медленно его несет куда-то к югу.
Стало прохладней, поднялся легкий ветерок и на море образовалась неустойчивая зыбь. Лодка закачалась, превращаясь в колыбель, и мальчик улегся на ее дно, выбрав место посуше. Прикрыв глаза, он попытался забыть на время о всех невзгодах прошедших дней и приблизить радость возвращения домой, хотя бы в ночных снах-фантазиях.
Есть не очень хотелось, все же сырая рыба оказалась сытной и жирной. А вот пить... Жажда с каждой минутой становилась все сильнее, губы ссохлись и Винс время от времени смачивал их о тушку рыбы.
На свое счастье, он припомнил, как добывали воду в степи, когда вокруг тоже не было ни колодца, ни ручейка. И решил попробовать, а вдруг и на море получится! Надо расстелить какую-нибудь ткань, за ночь на ней соберется роса, а утром можно будет выжать и напиться.
Ткань у Винса была - штаны да рубаха. Но рубаху он не снял, тогда и вовсе замерз бы. Пришлось пожертвовать штанами. Винс расстелил их на соседней лавке, а сам получше укутался в длинную холщовую рубаху и снова попытался уснуть.
В полудреме Винс разглядел нечто, для него совершенно удивительное - словно небо в единый миг раскололось надвое и половина звезд переместилась на воду.
Вокруг лодки раскинулись целые россыпи разноцветных огоньков - синих, зеленых, красных. Они мелькали, кружились, переливались в замысловатых хороводах, то сближаясь, то разлетаясь прочь.
Мальчик завороженно смотрел на этот восхитительный танец и не понимал, что же это такое. Он сунул руку в воду, пытаясь ухватить один огонек, что замешкался рядом с лодкой, но пальцы схватили лишь холодную мокрую пустоту.
Морские звездочки танцевали еще, наверное, долго, но мальчик так и не дождался финала - он уснул...
Как жаль, что Луна не сумела подсказать мальчишке, что земля совсем рядом, рукой подать. Только доплыви до горизонта - и вот она!..

* * *

Проснулся Винс от холода. Руки закоченели, а ноги и вовсе превратились в ледышки.
Поначалу мальчик даже не понял, где он находится. Он лежал с закрытыми глазами, свернувшись в плотный комок, словно ежик. Вокруг слышался неясный шум, словно у его дома собралась большая толпа и все что-то говорят, говорят, а слов не разобрать - все сливается и снова усыпляет...
Но мальчишка вспомнил, что вокруг только море и не может быть никаких людей, откуда им здесь взяться. Винс вскочил, едва не опрокинув лодку, поглядел вокруг. Увы, и вправду - волны, волны, волны... Солнце еще не поднялось, хоть небо уже посерело и на востоке занялась красная зарница.
Винс стал растирать лодыжки и ступни, разгоняя кровь. Затем, измученный жаждой, взял разложенные на скамье штаны, свернул их - очень аккуратно - лег на дно лодки и стал выжимать их себе в рот, медленно, чтобы не утерять ни капли живительной влаги.
Пресная роса показалась Винсу чудесным сладким эликсиром, но было ее до обидного мало. Досуха выжав штаны, мальчик надел их и поглядел туда, где была сложена его вчерашняя добыча. Пора было позавтракать.
Каково же было его удивление, когда он понял, что лодка пуста! В ней не осталось ни одной рыбешки! Куда же она подевалась, улетела, что-ли? Винс обыскал каждую щелочку, ощупал каждую досточку - нет ли где щели.
Лишь когда Винс услыхал громкий резкий крик у себя над головой, когда увидел, как высоко в небе парит альбатрос, мальчик понял, что завтрак он проспал. Наглая птица утащила рыбу у него из-под носа.
- Чтоб ты свалилась оттуда, зараза! - в сердцах крикнул птице Винс и едва не заплакал.
Что же делать? Теперь, когда еды не было, голод прорезался во сто крат сильнее. Винс перегнулся через борт и пошарил в воде руками. Вдруг повезет и он ухватит кого-то за хвост? О том, что его самого могут ухватить, мальчик как-то не подумал.
Через какое-то время его пальцы наткнулись на нечто холодное, мохнатое и противное. Винс сжал это нечто и забросил в лодку. О доски ударился и расплылся коричневато-зеленый ком, похожий на спутанные волосы.
Поморщившись, Винс осторожно тронул комок ногой. Тот не шевельнулся. Набравшись смелости, Винс подобрался чуть поближе и потрогал добычу рукой. А поскольку пальцы остались на месте и их не откусили, то мальчик занялся уловом всерьез.
Похоже на обычную траву. Винс не знал, что так выглядят морские водоросли, но рассудил, что не помешает отведать их на вкус. Оторвал кусочек, сунул в рот и пожевал. Горько, невкусно, противно. Но только поначалу. С трудом удержавшись, чтобы не выплюнуть, Винс прожевал этот кусок до конца и проглотил. Похоже на сильно пересоленную грушу. Сьев еще немного, Винс задумался. Нет, на морской траве он долго не протянет, надо придумать что-то более существенное.
И опять ему на помощь пришли собственные штаны. Винс стянул их, завязал узлом штанины и вновь перегнулся через борт. Словно сеть, он протащил штаны туда-обратно у борта лодки, потом еще и еще. Резко поднял и заглянул внутрь. Там трепыхалась крошечная креветка, с полмизинца величиной. Винс поглядел на незнакомое насекомое, похожее на речного рака, и отправил его в рот. Ничего, тоже вполне сьедобно.
И все же... И все же хотелось рыбы. Только рыбалка могла принести избавление от голода.
А для рыбалки необходимо что? Правильно! Крючок и нитка. Винс наморщил лоб, оглядывая свое «жилище» С ниткой было полегче, ее можно добыть из рубахи. А вот крючок... Вот балда! Винс стукнул себя по лбу. Да вся эта лодка полна гвоздей! Только надо найти подходящий. И Винс упал на четвереньки, ощупывая доски. Как назло, все гвозди были вбиты на совесть, по самую шляпку, вытащить без клещей не удалось ни один. Но Винс не отчаивался и все-же разыскал один расшатаный и наполовину вылезший гвоздь, где-то далеко под скамьей.
Согнувшись в три погибели, закусив губу, Винс вытаскивал упрямый гвоздь, рискуя сорвать себе ногти.
Есть! Получилось! В руке мальчика лежал красивый кованый стержень. Винс согнул его, потом выдернул из рубахи три нитки, скрутил их в одну. Привязав к ней свой гвоздь, мальчик задумался о наживке. Вряд ли найдется глупая рыбешка, что клюнет на пустую железку.
И мальчик прикрутил на крюк обрывок водоросли.
Забросив «удочку» в воду, Винс замер. Он крепко держал в руке обрывок нити и ждал.
То ли рыба была не голодной, то ли ее разогнали акулы, но на крючок никто не реагировал. Винс зевнул...
А солнце уже поднялось и разогнало утреннюю туманную дымку. Земли по-прежнему не было видно.
Вдруг... Нитка, которую Винс благоразумно привязал за палец, задергалась, натянулась, задрожала. Мальчик втрепенулся и быстро выдернул ее из воды. На гвозде, с проколотой челюстью, болталась трехцетная рыба величиной с локоть. У нее была большая зубастая пасть, даже побольше, чем вся голова. Такой палец в рот не клади, откусит по плечо!
Винс шмякнул ее головой о дно лодки, чтобы чудище не набросилось на него. И принялся за запоздавший завтрак.
У этой рыбины был какой-то неприятный затхлый запах и столь же противный вкус. Уж не ядовитая ли она? Винс забеспокоился, но он был слишком голоден, чтобы всерьез думать о безопасности.

Через каких-то полчаса в голове мальчика помутилось, руки задрожали, а ноги стали непослушными. Рот наполнился кислой слюной, в животе закрутило... И Винс провалился в тяжелое черное беспамятство...

Глава восьмая

Весь день носилась лодка по бескрайним морским просторам. Волны перебрасывали ее с гребня на гребень, швыряли, закидывали пенными хлопьями.
Но мальчик ничего этого не видел. Его тело сражалось с ядом, прилагая все усилия, чтобы сохранить хоть признаки жизни. Мальчишку трясло в страшных судорогах, пятки колотили о дно, затылок расшибся в кровь. Но к счастью, рассудок был затуманен, иначе Винс наверняка бы его лишился.
А еще неудачный завтрак помешал мальчику увидеть, как его лодка все-таки разыскала землю! Волны высотой в три человеческих роста, поднявшиеся у берега, швырнули ее о прибрежные валуны и разнесли в щепки. Тщедушное детское тельце подлетело в воздух и с силой шмякнулось о песок. Боль пронзила мальчишку, но прибой бехжалостно протащил его вперед, сдирая мокрую одежду, а заодно и кожу.
Волны отхлынули так же внезапно, как накатились, оставив окровавленного мальчика на песке, под жаркими лучами солнца...
Винс не шевельнулся, он все еще пребывал во власти дурмана. Избитое, истерзанное тело быстро подсыхало, кровь спекалась и застывала коричневой коркой.

Вскоре невдалеке послышался громкий собачий лай, топот лошадей. Раздался залихватский свист. Кто-то громко и весело рассмеялся, потом крикнул неразборчиво.

К мальчику, лежащему на песке, почти бесшумно подбежали два поджарых пса и принялись бодро слизывать вкусную соленую корочку с его тела.
Снова раздался свист, но собаки увлеклись и уже не обращали внимания на зов.
Кто-то произнес тонким голосом, в котором звучала сталь приказа:
- Станислав, глянь, что там разыскали Бойко с Вучем?

Всадник по имени Станислав подъехал поближе к увлекшимся животным и стеганул по их хребтам плетью. Собаки завизжали и отскочили прочь, обиженно зализывая шерсть.
- Ну, что там? - нетерпеливо спрашивал господин, благоразумно остававшийся в стороне.
- Здесь какой-то мальчишка, пан Стефан! - кринул Станислав, рассматривая голое тело, полузасыпанное песком.

Пан Стефан, мальчик чуть постарше нашего Винса, разодетый в малиновый жупан с лазоревыми отворотами и бархатный берет с белым пером, тронул повод и подвел коня на десяток шагов вперед. Он поглядел на мальчика и спросил, покусывая губу:
- Как думаешь, он живой?
Станислав, рослый пожилой мужчина с обвислыми седоватыми усами, отвечал почти равнодушно:
- Да пес с ним, пан Стефан. Поедем домой, ваш батюшка уже беспокоятся, должно быть. Мы и так задержались на прогулке.

Мальчик гордо выпрямился и сверкнул темными глазами:
- О чем ты говоришь?! У меня шляхетская кровь, если позабыл! И оставлять его здесь умирать я не намерен. Изволь спешиться и поднять несчастного на свою лошадь, да не мешкай, если и впрямь торопишься вернуться.

Станислав ничего не ответил. Он со вздохом слез на землю, брезгливо морщась, вытащил мальчишку из песка, отряхнул его, не обращая внимания на тихий стон. И забросил поперек седла. Вскочил обратно и сказал:
- Поспешим, пан Стефан, и вправду запоздали. Бойко, Вуч! Ко мне!
Собаки, обрадованные, что про них вспомнили, запрыгали вокруг тронувшихся лошадей.
Стефан искоса поглядывал на найденыша. Тот не подавал признаков жизни, если не считать приглушенных стонов в его груди...

Дорога к поместью заняла всего четверть часа.
Стефан велел отвести коня на конюшню, а сам принял живейшее участие в судьбе мальчика, найденного на берегу моря.
Первым делом было велено его отмыть.
Бесчувственного парнишку снесли на кухню, нагрели в чане воды и толстая кухарка, жалостливо причитая, оттирала его влажной тряпицей от песка, грязи и крови.
Когда кожу отчистили, на ней стали видны страшные полузажившие раны, на животе, на груди, на бедрах. Стефан тут же приказал разыскать лекаря. А покуда мальчишку уложили в чистую постель, здесь же, в комнатке рядом с кухней.
- Пан Стефан... - подошел Станислав и вежливо доложил: - вас желают видеть ваш батюшка. Извольте пройти...
- Уфф... - недовольно сказал Стефан. - Занят я, не видишь? Ну ладно, иду, иду. Марта, будь с мальчишкой, а придет лекарь, пусть поглядит.

Стефан взглянул на бледное лицо найденыша и сокрушенно покачал головой. И вправду, помрет еще...
Мальчишка ему приглянулся, хоть шляхтич и терпеть не мог всякую голытьбу. Но здесь совершенно иной случай, решил Стефан. Может, этот парень знатного рода? Слишком светлая у него кожа... У оборванцев она почти черная, огрубевшая. Нет, здесь иной случай...

Стефан оставил мальчишку на попечение служанки и удалился вслед за Станиславом.

* * *

В маленькой комнатушке царил полумрак, поскольку крошечное окошко не справлялось с освещением, а свечи днем жечь не позволялось. Молодой, лет двадцати девяти, лекарь вошел, пригнувшись перед притолокой и сразу приступил к делу.
- Так, значит это и есть наш больной? - спросил он, присаживаясь на подставленный служанкой табурет.

Потрогав холодный влажный лоб мальчика, лекарь закатал на нем рубаху и принялся мять живот, ощупывать раны чуткими тонкими пальцами, простукивать грудь кончиками пальцев. Затем приоткрыл мальчишке рот и оглядел язык. С каждой новой минутой лицо лекаря становилось все серьезней.
- Кхм... - наконец кашлянул он. И, поскольку в комнатке была лишь служанка, принялся рассказывать ей: - Сложный случай, Марта. По всем признакам, у парнишки отравление. Лицо бледное, язык обложен, зрачки опять же расширены. На животе мышцы в спазмах. В остальном не вижу более ничего опасного. Кожа нарастет, кости целы... Вот что... Возьми-ка с десяток яиц да взбей белки с медом. Да не все сразу, а по два на кружку. И давай понемногу, это яд выведет. Потом отвари овес и пусть пьет побольше. Я гляжу, он истощен сильно, нельзя ему нынче ничего мясного. Эй, парень!..
Лекарь легонько похлопал Винса по щекам. Мальчик замычал, не раскрывая глаз. Потом вздрогнул и вскинулся, безумно глядя перед собой.

- Спокойно, спокойно, никто тебя не обидит, - миролюбиво сказал лекарь, придержав мальчишку за плечи. - Говорить можешь? Что болит?

Взгляд мальчика стал более осмысленным и остановился на безусом смуглом лице лекаря.
- Вы кто? Где я? А... где мама?
- Ну вот, замечательно. Уже и говорит. Ты сперва скажи, сам-то ты кто? Откуда взялся? Кто родители?
Винсу показался странным чудной говор лекаря - слова все знакомы, а смысл словно ускользает.

- Я Винсент, сын Флорра, из деревни Иртень, - сказал еле слышно Винс. Все же он был еще очень слаб...
- Хм, интересно... Это где ж такая? Ну да ладно, не к спеху. Скажи лучше, что болит? Живот, голова, руки, ноги?

Винс прислушался к самому себе, пошевелил пальцами, покрутил шеей.
- В животе крутит и глотать больно. И в голове чего-то... Смутно все... А что это со мной?
- Ты не волнуйся, полежишь, пока господа позволяют, а там и снова бегать начнешь. Все, мне идти пора, дела, знаете ли. Не один ты такой, что помощь просит. Марта, все запомнила? Выхаживай парнишку, с Божьей помощью выкарабкается.
Лекарь взьерошил спутанные волосы Винса и вышел за дверь, оставив мальчика на попечение служанки Марты.

Винс устало откинулся на подушку. Ему было непривычно холодно, бил озноб. Память отказывалась подчиняться, стирая недавние морские передряги.
- Марта, - слабо позвал он служанку, что возилась у стола. - Куда я попал? Я домой хочу...

Девушка обернулась, не прерывая занятия.
- Ты,хлопчик, лежи, - ласково сказала она. - Куда тебе домой сейчас? Ты и на ногах не устоишь. Вот поправишься, тогда и разговор заводи. И скажи спасибо нашему панычу Стефану, это он тебя привез. А то б так и помер, да чайки склевали б.
Винса передернуло, когда он представил такую для себя участь.
- А кто такой этот Стефан?
- Я ж говорю, паныч наш. Сын воеводы. Ой, да помолчи ты, не велел лекарь разговаривать. На вот, выпей!
Марта подала Винсу кружку с ароматным напитком из взбитых белков. Винс глотнул и приятная сладкая свежесть протекла по его телу.
- Вкусно? Пей до дна! - усмехнулась Марта.
Выпив все до капли, Винс закрыл глаза. На него накатилась дремота, но на этот раз - живительная и восстанавливающая...


Глава девятая

Воевода Вацлав Сендинеж в одиночку сидел во главе массивного дубового стола. По левую руку от него лежала шипастая булава, по правую - сабля в богато украшенных ножнах.
Да и сам воевода за этим столом не затерялся - кряжистый осанистый вельможа, кулаком способный сшибить с ног быка-трехлетка.
Когда в обеденный зал вошли Станислав и Стефан, пан Вацлав пригласил их за стол. Шустрый лакей мигом поставил перед Стефаном аппетитно прожаренную куропатку, а Станиславу подали жаркое из кабаньей ноги.
- Как прошла прогулка? - спросил пан Вацлав у сына. - Мне Станислав доложил, что ты притащил в дом какого-то нищего оборванца? Зачем же?
Стефан отложил на тарелку ножку, к которой уже примеривался, и ответил, склонив голову:
- Отец... А сказал ли тебе Станислав, что этот несчастный ребенок был на краю гибели? Разве мог я оставить его? Разве оставил бы его ты сам?

Пан Вацлав еле заметно шевельнул усами - ему понравился ответ.
- Поступи ты иначе, ты уже не был бы моим сыном. Но запомни - твое сердце не должно быть столь же мягким к врагам... Что ты намерен делать с ним дальше? Может быть, пусть его свезут в шпиталь для бедноты?
- Нет-нет, он еще слишком слаб, - беспокойно возразил Стефан. - К тому же...
- Продолжай!
- Ты ведь знаешь, как мне скучно! Во всей округе нет никого моих лет.
- Ах, вот в чем дело! - усмехнулся пан Вацлав. - Тебя не вдохновляет компания нашего Станислава. Ну, быть посему, пусть остается этот мальчишка. Я всегда с радостью выполняю прихоти моего единственного и любимого сына.
Пан Вацлав хлопнул мальчика по плечу, едва не сбив его со стула. Но Стефан этого даже не заметил. У него засияли глаза и он горячо поблагодарил родителя.
Станислав, до того почтительно молчавший, заметил:
- И все же, пан Вацлав... Мы не знаем, что это за мальчик. Может, он подсыл от врагов? Их хитрость не знает границ.
- Ты смеешься? - взглянул на него Стефан. - Ты же сам видел, в каком он был состоянии?
- Да, Станислав, ты слишком подозрителен, - поддержал мальчика пан Вацлав.
Станислав упрямо пожал плечами, потом сказал:
- Как знать, как знать... Но в любом случае, я не спущу с него глаз.
- А вот это верно, приглядывай за ним, - взмахнул указательным пальцем пан Вацлав. - Однако, Стефан, я хотел с тобой поговорить по другому поводу.
Стефан взглянул на отца - слишком серьезным стал его тон.
- Что-то случилось? - забеспокоился мальчик.
- Кхм... Как сказать... Слушай: наш доблестный король Болеслав призывает в столицу своих вассалов. Он решил идти войной на Московию. Тамошний юный царь начинает набирать силу, голову задирать. Надо ему укорот сделать, пока он не пошел по стопам своего отца. Ты не помнишь, тебя еще и на свете не было - такие бои шли меж нами, что земля пылала от края до края. Московиты к самому Кракову подошли, с трудом удалось совладать.
- Я понимаю... - загрустил Стефан. - Когда ты уезжаешь?..
- Завтра поутру. Я отдал все приказы, уже собирается войско крайове. Оставляю поместье на Станислава. Слушай его во всем, как меня.
Внезапно Стефан подскочил:
- А возьми меня с собой! Я уже не маленький, могу саблю в руках удержать!
Пан Вацлав только покачал головой на столь очевидную детскую наивность:
- Сам понимаешь, ты для меня дороже всего на свете. Как же я поведу бой, если буду думать только о тебе? Нет, здесь ты будешь в безопасности. Я оставляю полусотню, для охраны хватит.

Стефан смирился. Есть ему перехотелось и он встал из-за стола.
- Ты позволишь зайти к тебе сегодня вечером? - спросил он.
- Ну конечно! - воскликнул пан Вацлав. - И не печалься раньше времени, даст Бог, через месяц-другой вернусь.
Конечно, он не думал, что московиты сдадутся столь быстро, но пытался хоть как-то успокоить сына.
- Ступай, Стефан. У меня сегодня очень много дел...

Стефан подошел к отцу, встал на колено и поцеловал его руку. В ответ пан Вацлав погладил мальчика по голове и перевел взгляд на Станислава:
- Отвечаешь за него своею головой, - сурово произнес он. И это были не пустые слова...

* * *

Едва Стефан вышел из обеденного зала, он тут же помчался в каморку, где лежал едва не утонувший в море мальчик. Приоткрыв дверь, Стефан заглянул внутрь.
Мальчик лежал неподвижно, отвернувшись к стене.
- Марта, - позвал Стефан. - Как он? Лекарь приходил? Что сказал?
Служанка подошла поближе:
- Да уснул он. Я его напоила взбитым яйцом, так лекарь велел. Еще он сказал, что отравили хлопчика чем-то. Пусть лежит, а я его отпаивать буду. Если на то будет Ваша милость, пане Стефан.
Стефан подошел поближе к спящему парнишке и склонился над ним, приглядываясь.
Как же он беспомощен!.. Бледность сошла с его щек, сменившись нездоровым румянцем. Мальчик хрипло дышал, словно это давалось ему с трудом.
А у Стефана жалость сжимала сердце - нет, не напрасно он в этот день отправился именно к морю, а не по лесным тропам, как обычно.

Словно почувствовав, что на него смотрят, Винс шевельнул ресницами и приоткрыл глаза. На него внимательно глядел какой-то мальчик с коротко стриженой головой.
- Спи, спи, - сказал Стефан. - Тебе надо нынче много спать, сил набираться.
- Ты кто? - Винс поморщился, ему было больно говорить. - Ты пан Стефан? Мне Марта говорила...
- Тшш... Успокойся... - Стефан придержал мальчишку, что попытался приподняться. - Да, меня зовут Стефан. Это я тебя отыскал на берегу. А тебя как звать?
- Винсент... Друзья зовут Винс... Меня дома ждут, ищут, наверное...

Винс всхлипнул, вспомнив про дом и родителей. Но открыто зареветь не решился, на глазах у этого не очень знакомого мальчишки.
- Ты сперва поправишься, а после о доме будешь думать, - строго сказал Стефан. - Где он, твой дом? В какой стране?
- Деревня называется Иртень. А страна... А я и не знаю... Она возле речки, большой такой! У нас князь есть, только он далеко-далеко живет. Долго ехать надо, пока до него доберешься.
- Как его имя, вашего князя?
Винс умолк. Он как-то не вслушивался в разговоры взрослых о княжьем роде и прочих важных вещах. Гораздо интересней Винсу было бродить по лесам да лугам.
- Я не знаю... - понурился Винс.
- Вот ты глупый, - ласково произнес Стефан, глядя с усмешкой. - Имя князя надо знать как свое собственное! Кого ты защищать будешь, когда станешь воином? Незнакомого дядьку?
Такая мысль не приходила Винсу в голову. Он привык обходиться без властелина.
Но Стефан и не стал ждать ответа. Он спохватился и сказал:
- Все, давай засыпай! И чтоб до вечера не вздумал глаз открыть! А вечерком я к тебе загляну, ежели не прогонишь.
Теперь уж Винс улыбнулся:
- Не прогоню. Спасибо тебе... Ты... Очень добрый...
- Да ладно... - смутился Стефан и поскорей вышел из комнатушки.
Марте, что проводила его до дверей, он приказал:
- Будь при нем. Что лекарь велел, все делай в точности. Если, не дай Бог, хуже станет, сразу меня кличь и лекаря.
- Не извольте беспокоиться, пан Стефан! Я уж не раз хворых выхаживала, знаю, что к чему.

Стефан надел и оправил берет и вышел во двор. Он хотел поглядеть, как идет подготовка к походу. Ведь надо было учиться - через года три-четыре и ему предстоит подобный сбор на войну. Мальчик не сомневался - и на его век хватит кровавых битв!


Глава десятая

Наутро конный отряд в три с половиной сотни вышел из ворот усадьбы. Стефан глядел вслед отцу и в его душу закрадывалось нехорошее предчувствие. Но мальчик не поддался ему. Он сдернул с головы берет и взмахнул им несколько раз, хоть отец и не оглядывался.
Кони выступали величаво, словно понимая, что вся округа собралась поглядеть на них. Богато разодетые всадники смотрели свысока, придерживая повод одной рукою и сжимая рукоять сабли другой.
Жены, дети, просто любопытные - толпа народу стояла по обе стороны дороги, несмотря на ранний час. Мало кто скрывал слезы - понимали, что не всем дано вернуться в родные края...
Вот и Стефан смахнул рукавом нежданно набежавшую слезу. Однако вспомнив, что он как-никак шляхтич, мальчик принял гордый и невозмутимый вид.
Когда круп последнего коня мелькнул за околицей, люди стали расходиться, сокрушенно покачивая головами.
Станислав не стал тревожить Стефана, тактично держался на расстоянии - он понимал, каково сейчас у мальчика на сердце. А Стефан побродил по опустевшему дому, показавшемуся вдруг таким огромным и холодным. Одиночество, вот чего устрашился Стефан. И не медля ни минуты, он направился к мальчику, который назвался Винсентом.
Тот уже проснулся и сидел на подушках, словно турецкий паша. Увидав Стефана, он заулыбался:
- Здравствуй! А я уже тебя давным-давно жду!
У Стефана потеплело в груди, когда он увидал эту улыбку в пол-лица.
- Еще и утро не началось, а ты уже ждешь? Наверное, сам только проснулся? Болит что-нибудь?
- Нет, я уже совсем здоров! - Винс, конечно, лукавил - у него болело все, но уже намного меньше. Просто не хотелось огорчать этого доброго мальчишку, что приютил его в своем доме.
- Да, здоров он, рассказывай сказки, - Стефан присел на краешек постели. - Я вот у лекаря все вызнаю, он все про тебя расскажет! Марта, передай слугам, что я лекаря зову, пусть поторопится.
Девушка шмыгнула за дверь, оставив мальчишек наедине.
Винс вдруг внимательно поглядел на Стефана.
- Прости, можно я спрошу?
- Что?
- Ты плакал?
- Вот еще, с чего ты взял? - несколько сердито ответил Стефан.
- У тебя на щеке дорожка мокрая.
- Ишь ты, разглядел! Может, там ливень начался?
- Я не хотел тебя рассердить...
- Ладно... - Стефан внимательно посмотрел на Винса и вдруг признался: - Это я по отцу уже скучаю... Ты ведь знаешь, он только что уехал.

Винс покраснел. Он совсем позабыл, что отец Стефана должен уезжать! Вот неблагодарный, думал, что все вокруг только о нем, Винсенте, и думают.
- Ты не переживай, он вернется! Обязательно вернется! - горячо произнес Винс.
- Я надеюсь, - Стефан склонил голову, чтобы предательская слеза вновь не покинула глаз.
Вошел лекарь, поклонился, увидев Стефана.
- Вы желали меня видеть, пан Стефан?
- Да. Погляди, стало ли ему получше? Он говорит что да, но я мало верю.
- Хм, на второй же день, и лучше? - скептически переспросил лекарь. - Посмотрим, посмотрим...
Он подошел к постели больного. Стефан уступил ему место и встал в сторонке, а лекарь принялся за осмотр. Вскоре он с удивлением заметил:
- Да-а, интересный случай. На этом мальчике раны заживают так, словно кожа вырастает заново. Взгляните, пан Стефан, как затянулись шрамы на груди. Эй, Марта! Признавайся, чем ты его еще потчевала?
Девушка стыдливо спрятала руки под фартуком.
- Да ничем, пан лекарь, что вы, право? Ну, смазала я его на ночь барсучьим салом, что ж тут такого?
- А, вот в чем дело! - лекарь наконец вздохнул облегченно. - Ну-ка, покажи.

Марта вынула небольшую деревянную плошку и подала лекарю.
- Вот. Там еще травки разные добавлены, меня бабка научила.
Молодой лекарь опасливо понюхал желтоватую смесь. Запах был преотвратный. Стефан тоже поднес ее к носу, но немедленно зажал его.
- Уфф, ну и гадость...
- Главное, что помогает, пан Стефан, - благоразумно заметил лекарь.
Винс во время всей этой беседы лежал и переводил взгляд с одного на другого. На его губах блуждала счастливая улыбка. О нем здесь так заботились, что даже дома так не всегда получалось.
- Ну что же, - наконец подвел черту лекарь. - Еще день-два, и можно будет выйти погулять ненадолго. А уж солнце его и вовсе на ноги живо поднимет!
- Благодарю. Если нет больше никаких замечаний, ты можешь идти, - сказал Стефан лекарю и тот не замедлил покинуть комнатку.
- А теперь..., - Стефан хитро прищурил глаза. - Марта, что там у тебя к завтраку?
- Вам, пан Стефан, уже в обеденном зале стол готовят. Уж повара расстарались.
- Я не про себя спрашиваю. Чем ты собиралась Винса кормить?
Марта удивилась, но ответила:
- Да сготовила потрошка куриные, суп наварила.
- Вот и славно. Подавай-ка их сюда. Я буду сам его кормить!
- Ой, да Бог с вами, пане! Или я сама не накормлю хлопчика?
- Не перечь! Сказано, подавай миску!
Стефан был настроен весьма решительно и никто ему не смел слова поперек сказать. Служанка налила в глиняную миску ароматный янтарный суп и подала Стефану. Он взял ложку и поднес ее ко рту удивленного донельзя Винса.
- Так, открывай рот.

Винс глотнул горячего супа, не сводя глаз с улыбающегося Стефана. А тому понравилось новое развлечение. Он кормил Винса с таким явным удовольствием, что даже Марта едва сдерживалась от смеха.
Едва миска опустела, Винс откинулся назад, расправляя наполненный досыта живот и отдуваясь.
- Спасибо, - сказал он и вытер масляные губы ладонью.
- А теперь, - Стефан вернул пустую миску Марте. - Теперь мы будем с тобой разговаривать. Ты мне расскажешь про свой дом, а я попробую понять, где же он находится.
- Ладно, - кротко согласился Винс.
- Твой отец знатного рода? - задал Стефан давно беспокоивший его вопрос.
Винсент задумался, потом нехотя ответил:
- Я не знаю... Пожалуй, нет... У нас нет знатных, у нас все обычные.
- Хм, странная какая деревня. Чем он занимается, твой отец?
- Землю пашет, охотится. Еще рыбу ловим...
- М-да-а, - протянул Стефан. - Жаль... Значит, ты мне не ровня... Тогда вот что... Будешь моим слугой. Понял?
- Как это?
- Как... Очень просто. Будешь выполнять все, что велю.
Винс снова умолк. Он еще никогда не был в услужении. Хотя... Почему не был? Он ведь служил несколько дней у конунга Харальда Одноглазого! А тот был гораздо хуже и страшнее, чем Стефан! Так почему бы и не послужить? Винс привык отвечать добром на добро.
- Я согласен служить тебе, - произнес он.
Стефан просиял. Он был доволен таким исходом. Теперь Винс будет жить в его поместье на законных правах и шляхетский статут не пострадает.

И все же болезнь дала о себе знать - слабость вновь настигла Винса и на лбу выступила испарина. Стефан не упустил это из виду и обеспокоенно спросил:
- Что с тобой? Хуже стало?
- Нет... Просто... устал чего-то, - слабо сказал Винс.
- Все-все, быстренько спать! И чтоб до обеда! Понял?
- Да...
Стефан заботливо укрыл мальчишку белым покрывалом. Винс умудрился поцеловать его руку, что случайно мелькнула у подбородка. Стефан же в ответ потрепал его по щеке и удалился.

Начинался первый день без отца...


Глава одиннадцатая

Наутро Стефан, как обычно, занимался с учителем - занятия ведь никто не отменял. Но мысли Стефана витали где-то за тридевять земель, в далекой снежной Московии. Конечно, она представлялась Стефану снежной, хоть вокруг еще было в полном разгаре лето. Там, на белых холодных полях бородатые мужики в кафтанах махали окровавленными топорами и вилами, сражаясь с его отцом.
Отвечая учителю невпопад, Стефан быстро вывел его из себя и был отпущен на все четыре стороны.

Сделав вид, что ему ужасно не хочется расставаться с учителем, Стефан выбежал во двор и первым делом решил навестить Винса. Как он там провел ночь?

Осторожно заглянув в комнатку, Стефан удивленно поморгал - там было пусто! Та-ак, начинается, ну и куда он подевался? Стефан вошел внутрь, окликнул:
- Эй, есть кто живой? Винсент, Марта, вы где там?

Под кроватью кто-то зашевелился и показалась лохматая голова Винса. Он привычно улыбнулся и сказал:
- Доброе утро! А у меня тут кружка убежала!
- Я смотрю, от тебя не только кружки, но и служанки убегают, - пошутил Стефан. - Куда Марту подевал?
- Она на рынок ушла, хочет гуся купить. Говорит, лучше его печенки и жира ничего от болезней всяких нету. Сразу силы прибавятся.
- Это правда, - согласился Стефан. - А сейчас-то у тебя силы есть? Пора на улицу нос высунуть!

У Винса так заблестели глаза, что даже комнатка озарилась.
- Вот здорово! А то мне так уже здесь надоело, ну просто настоящий погреб! Ой, прости пожалуйста, я снова глупость ляпнул...

Мальчишка искренне огорчился и его вид показался Стефану таким уморительным, что он не удержался от смеха.
- Правильно, это я виноват, сунул тебя в погреб, как мешок с капустой! Вот и пошли скорей на солнышко, будешь отогревать косточки.

Винсент наконец выполз из-под кровати, позабыв там кружку-беглянку, и заоглядывался.
- Ну, что еще не так? - нетерпеливо спросил Стефан.
- А что мне надеть? В этом идти?
Винс был в длинной, до полу, ночной сорочке.
- Что ж такого? - не понял Стефан.
- Ну, как-то оно... Словно женское платье...
- А-а, ты стесняешься, что ли? Вот чепуха! Пусть кто только посмотрит косо!

Ободренный этими словами, Винс нерешительно шагнул к двери. Его еще немного шатало, но Стефан подставил плечо и дело пошло побыстрее.
Солнце толкнуло Винса так, что в глазах потемнело. Он даже на несколько мгновений ослеп. Потом пошли темно-зеленые круги, искры и всполохи.
- Пойдем, пойдем, чего застыл? - подталкивал его Стефан.
Винс засеменил по усыпанной серым гравием дорожке. Коленки цеплялись за мягкую ткань рубашки и приходилось укорачивать шаги, чтобы не растянуться.
Двор был пустым, в этот час у всех нашлось дело - работы в поместье хватало с лихвой.
- Пойдем вон к тем скамейкам, - предложил Стефан и повел Винса к двум большим белым скамьям, вкопаным в стороне от дороги и укрытым большими кустами акации.

Осторожно усадив мальчика, Стефан сказал:
- Все, грейся. А я сейчас прийду.
Он умчался, а Винс прикрыл глаза, подставив солнцу бледное лицо. И странное дело, дом уже вспоминался таким далеким-далеким, что Винсу казалось - а был ли у него дом на самом деле? Не приснилось ли ему во время морских скитаний?
Пока он так мечтал, возвратился Стефан и подал Винсу большое красное яблоко.
- Ешь, тебе надо, - коротко приказал он.
- Откуда? Они же еще не цвели даже? - удивленно спросил Винс.
- Это ранние, ни у кого таких нет. Мой отец привез из Италии. Ешь, ешь, зря я бегал?
Винс уже раскрыл рот, примериваясь, но искоса глянув на Стефана, передумал.
- Дай кинжал, - попросил он.
- Зачем? - не понял Стефан.
-Ну дай, очень нужно.

Стефан вынул блестящий кинжал из ножен и подал Винсенту. Тот положил яблоко на скамейку, примерился и разрубил его пополам. Конечно, силенок не хватило, но Винс упрямо поднажал на рукоятку и яблоко распалось на две далеко не равные половинки. Это уж как получилось.
- Держи! - Винс подал Стефану ту, что была побольше.
- Эй, мне эту давай! - заспорил Стефан.
- Нет, эту я возьму!
- Сейчас заставлю обе съесть!
- А вот и нет!
- А вот и ешь!

Кончилось тем, что оба мальчика развеселились, раскраснелись и пришли в великолепное расположение духа. С яблоком раздора, конечно, было тут же покончено.

- Ну хватит, - сказал наконец Стефан. - Хорошего понемногу. Пойдем, нам пора возвращаться, не то влетит нам обоим от лекаря.
У Винса немного кружилась голова, от свежего воздуха, от солнца, от яблока, а главное - от того, что рядом с ним такой замечательный друг, пусть даже Винс у него и в слугах, разве в этом дело!

Стефан провел Винса к его комнатке, уложил его в постель. И как нельзя вовремя, потому что тут же появился лекарь, словно дожидался за дверями.
- Вижу, вижу, прогулялись немного? - заметил он весело. - Теперь дело пойдет на поправку. Через недельку вы его, пан Стефан, на лошадь посадите, конные прогулки весьма полезны для юношей.

Эта идея пришлась Стефану по душе, он любил верховую езду.
- Я подарю тебе жеребца! - тут же решил он. - Он тебе понравится, вот увидишь!
Винс только смущенно склонил голову.
- А теперь - спать! - сказал лекарь тоном, не терпящим возражений. - А где Марта?
- И вправду, где она ходит? Пора бы уж и вернуться, - недовольно произнес Стефан.
- Пан Стефан, вы идите, я посижу с больным, - сказал лекарь, но вид у него был такой, что Стефан тут же возразил:
- Нет-нет, ступай, я сам останусь с Винсом! Все равно мне совершенно нечем заняться до самого обеда.
- Но только пусть он спит! Не отвлекайте его разговором, пан Стефан, - сказав это, лекарь немедленно исчез, пока хозяин не передумал.
Стефан придвинул поближе к стене табурет, сел, опершись о стену и вытянув ноги.
- Я бы с тобой поболтал, - сказал он Винсу. - У меня еще сотня вопросов. Но это все потом, а теперь постарайся уснуть.
- Пан Стефан... - пробормотал Винсент, - Я, право, даже не знаю, чем удостоился такого внимания... Я обычный мальчишка, каких полным-полно бегает по свету...
- Замолчи немедленно, - грозно сказал Стефан. Не выдержав, тут же улыбнулся. - Я всегда делаю только то, что хочу. Мне нравится о тебе заботиться, только и всего. Погоди, скоро тебе еще надоест, еще бегать от меня будешь!
- Не буду... - сказал Винс и закрыл глаза.

После стольких впечатлений сон был крепкий и освежающий...


Глава двенадцатая

Вечером того же дня Стефан появился вновь, и не один. Едва дверь отворилась, внутрь вбежали два шустрых пса, обнюхали все помещение, обыскали все углы. Сразу поднялся невообразимый шум, словно собак было не две, а целая свора.
Винс высунул нос из-под покрывала и смотрел на все это безобразие, ничего толком не понимая, но уже заранее радуясь.
Одна из этой парочки запрыгнула к нему на постель и принялась лизать мальчишке лицо. Спасаясь от горячего шершавого языка, Винс снова нырнул под покрывало.
- Эй, так нечестно! А ну вылезай! - послышался веселый голос Стефана. - Мы к нему в гости пришли, а он прячется!
Винс, не высовываясь, попытался ухватить собаку за шею, но та уворачивалась и повизгивала от удовольствия. Так ничего и не добившись, Вннс сбросил покрывало прочь и вскочил.
- Здравствуй! Как же я рад тебя видеть! - воскликнул он.
- Да, рад он. И трех часов не прошло, как расстались! Вот, знакомься: - это Вуч, а это Бойко. Между прочим, это они тебя первыми разыскали, так что говори им спасибо.

Винс на полном серьезе сказал собакам «спасибо» и те, виляя хвостами, снова полезли целоваться. Когда Стефану это надоело, он прикрикнул на собак, приводя их в чувство, а потом сказал с загадочным видом:
- Погляди-ка сюда.
Винс вытянул шею, разглядывая непонятный белый сверток в руках у Стефана.
- А что это?

Вместо ответа Стефан положил сверток на кровать и торжественно развернул. В белое полотно был завернут великолепный костюм темно-зеленого панбархата.
- Нравится? - несколько тревожно спросил Стефан.
- Это... Это просто... Это мне?...
Винсент широко раскрыл глаза. Потом осторожно подошел поближе.
- Можно потрогать? - нерешительно спросил он.
- Нельзя! Можно только надеть! - отрезал Стефан. - Скидывай свою рубашку, будем тебя облачать.
- Как, сейчас? - растерялся Винсент.
- Я тебе выбрал один из лучших своих костюмов. Ты что, предлагаешь мне до завтра ждать? Живо снимай!
Винс не решился перечить. Он потянул рубаху через голову и отбросил ее прочь.
Стефан критически оглядел его худощавое тело.
- Да-а... Одни кости... Вот почему тебя мои собачки разнюхали в песке...Ну-ну, шучу, не обижайся.

Он взял штаны и подал их Винсу.
- Надень. Ты помельче меня будешь, может придется Марту просить, чтобы ушила.
Но, надев на Винса штаны, мальчишки убедились, что все вполне подходяще.
- Как влитые! - удовлетворенно заявил Стефан. - Нигде не жмет?
- Нет... Вроде...
- А ты походи, не стой столбом. Попрыгай вон с собачками.
Винс сделал несколько шагов по комнатке, примериваясь к обнове. Нет, и вправду все было очень удобно, словно на него сшито.
Вслед за штанами Винс был облачен в рубаху, а поверх нее - в кафтан, тоже очень красивый, с вышивкой на полах.
- Нет, погоди, снимай кафтан. Я позабыл про пояс.
На Винса был надет широкий алый пояс, обвивающий талию трижды.
- Теперь надевай кафтан и вот эти сапожки.
Легкие сафьяновые полусапожки тоже оказались по ноге. А когда голову Винса увенчал берет с пером, Стефан даже залюбовался.
Ну просто картинка получилась!
- Что скажешь? - спросил Стефан, сложив руки на груди и оценивающе разглядывая свое произведение.
Винс только вертелся на месте, пытаясь рассмотреть костюмчик со всех сторон. Слов не было, только какие-то вздохи и возгласы восхищения и восторга.
- Нет, без зеркала ничего не получится, - заметил Стефан. - Пойдем-ка в дом.
Винс поглядел на него:
- Ты вправду приглашаешь меня в свой дом? Разве это возможно?
- Вот ведь приставучий! Пойдем скорей, видишь, собачки здесь скоро разнесут все по досточкам! Винс, Вуч, Бойко! За мной!
И не слушая больше ничей лепет, Стефан выбрался из тесной комнатки на свежий воздух.

В дом собак, конечно же, не впустили. Стефан велел первому попавшемуся на пути лакею отвести их на псарню, а сам провел Винса в огромный дом с белоснежными колоннами.
У входа их встречал Станислав. Он окатил Винса холодным презрительным взглядом и сказал:
- Пан Стефан, негоже слугам в панскую усадьбу ходить.

Стефан задержался возле него и ответил:
- Это мое дело, кого в дом звать! Винсент хоть и слуга мне, а в друзьях его числю. Ты лучше за хозяйством следи. Вернется отец, строго спросит, если беспорядок увидит. Раз он тебя управляющим назначил, значит и спрос особый.
- Воля ваша, пан Стефан, - покорно произнес Станислав, но тон его был жестким, как стальная игла.
- Пойдем, чего встал, - дернул Винса за рукав Стефан и потащил его в отцовский кабинет.

Там в стену было вставлено большое овальное зеркало. Винс так и застыл перед ним, потрясенный своим видом. Нет, право, даже у Стефана костюм был не такой шикарный.
- Зеркало отец тоже из Италии привез, пять лет назад, из Венеции, - пояснил Стефан. А потом снова спросил: - Ну, нравится костюм? Ты скажи, если что не так, я другой подберу.
- Нет-нет, не надо другой! Он замечательный! У меня еще никогда не было ничего похожего!
- Ну а раз так, носи! - заключил Стефан.

Он подошел к столу, за которым его отец писал разные бумаги, постоял рядом, рассеянно перебирая пучок перьев в стакане. Нахлынула тоска, горло сжалось от воспоминаний. И всего-то день прошел, а как не хватает ему отцовского внимания...
Чтобы отвлечься, Стефан спросил у Винсента:
- Хочешь, я еще кое-что покажу? Это большой секрет, никто не знает, только отец да я! Иди сюда, поближе!

Стефан пригнулся к половице, что была ровно посредине между столом и стеной. Нажал невидимый глазу гвоздик. Послышался тихий щелчок и половица приподнялась. Мальчик поднял ее еще выше, словно крышку.
- Гляди... - сказал он шепотом склонившемуся рядом Винсу.

Внутри, удобно устроившись на куске просмоленной парусины, лежал новенький коричневый пистоль. Стефан взял его в руки, покачал, разглядывая любовно.
- А что это? - непонимающе спросил Винс. Он и вправду видел впервые такую штуковину.
- Пистоль. Из него стреляют. У вас что, нет таких? Вот сюда засыпают порох, а в дуло - пулю. Потом ее шомполом заталкивают поглубже. А если нажать вот сюда, то пистоль выстрелит. Вот коробок рядом, там и пули, и порох.
Винс слушал пояснения, но мало что понимал. Вот если бы поглядеть, то тогда... Но Стефан не стал заряжать пистоль, а отправил его обратно в тайник.
- Ты смотри, не проболтайся никому, - строго предупредил он. - Тайна! Ну, а теперь пойдем по парку прогуляемся, пока ужин готовят.

И мальчишки выбежали из дома на поиски новых развлечений.